Умирает Рабинович. Ну, Страшный суд, архангелы, личное дело…

Умирает Рабинович. Ну, Страшный суд, архангелы, личное дело…

– Жене изменял?

– Ну, как бы…

– Ясно. Налоговую обманывал?

– Нет, ну не то чтобы, но…

– Тоже ясно.

И так по всем пунктам. Понятно, что живой человек. Кто из нас без греха? Подводят итог: – В общем, мужик ты неплохой, но накосячил изрядно. Одно липовое банкротство твоё чего стоит! Короче – хотели бы тебе помочь, но – никак. Приговариваешься к аду!

Заходят сопровождающие, вежливо, но строго берут его под руки и уводят. Бесконечный коридор, двери, двери. Откуда-то доносятся крики, стоны. Палёным пахнет. Таблички на дверях: «Ирландцы», «Малайцы». На одной двери даже «Инуиты» написано.

Доводят Рабиновича до двери с надписью «Евреи». – Ну, удачи тебе, греховодник, – и внутрь заталкивают с криком: «Принимайте пополнение!» Заходит Рабинович, озирается со страхом. Жарища.

Однако – вон виноградники виднеются, домики симпатичные невдалеке, белые, под металлочерепицей. Поля ухоженные, кругом автоматические системы орошения. А на горизонте – вообще мегаполис какой-то, небоскрёбы, стекло-бетон-ландшафтный дизайн.

Тут к нему мужичок на навороченном квадроцикле подъезжает и шлем мотоциклетный протягивает: – Новенький? Поехали, подброшу до жилья. – А скажите, это вот всё вокруг – это ад? – Эх, мужик… Ты не видел, что тут 60 лет назад было!

Источник